Надежда Михайловна Герасименко, кандидат биологических наук, ведущий специалист по охране труда и окружающей среды
101000, г. Москва, Армянский пер., 9, стр. 1
Nadezhda M. Gerasimenko, Cand. Sci. (Biol.), Leading Occupational Health and Environmental Protection Specialist
9, Armyansky Lane, building 1, Moscow, 101000
Елена Витальевна Глебова, доктор технических наук, профессор, заведующая кафедрой «Промышленная безопасность и охрана окружающей среды»
119991, г. Москва, Ленинский проспект, 65, корп. 1
Elena V. Glebova, Dr. Sci. (Eng.), Professor, Head of the Department of Industrial Safety and Environmental Protection
65, Leninsky Ave., building 1, Moscow, 119991
Юрий Олегович Рогозин, начальник отдела охраны труда
628412, ХМАО — Югра, г. Сургут, ул. Университетская, 1
Yuri O. Rogozin, Head of the Occupational Health and Safety Department
1, Universitetskaya St., Khanty-Mansi Autonomous Okrug — Yugra Surgut, 628412
Введение. Человеческий фактор — причина 70–80 % несчастных случаев на производстве. Этим обусловлен научный интерес к данной теме. Изучаются вопросы оценки рисков производственного травматизма в зависимости от индивидуальных качеств работников. Однако при анализе связи таких качеств и опасных инцидентов не задействуются непараметрические методы. При этом подходы параметрической статистики для обработки нечисловой информации необоснованны без предварительной проверки распределения переменных на нормальность. Представленная научная работа призвана исправить ситуацию. Цель — выявление и статистическое обоснование связи индивидуальных факторов и реализованных производственных рисков.
Материалы и методы. Авторы наблюдали за персоналом ООО «Газпром трансгаз Сургут», создали опросник, анонимно опросили 569 рабочих. Измерили выраженность у респондентов ответственности (по 34 утверждениям) и эмоциональности (по 26 утверждениям). При обработке данных задействовали восемь переменных: «травма», «возраст», «образование», «стаж на предприятии», «общий стаж», «профессия», «ответственность», «эмоциональность». Обобщались утверждения 206 человек (36,2 %) с опытом травм и профессиональных заболеваний и 363 (63,8 %) без такого опыта. По таблицам сопряженности исследовали взаимосвязь независимых переменных и зависимой («травма»). Оценки хи-квадрата Пирсона и уровня его статистической значимости дополнили расчетами интенсивности и направления связи переменных (коэффициент гамма).
Результаты исследования. Доказана высокая внутренняя согласованность утверждений (альфа Кронбаха 0,923) и высокая содержательная валидность опросника. Значимость (р < 0,001) для всех переменных позволяет отвергнуть нулевую гипотезу о подчинении исследуемой совокупности признаков нормальному распределению. Медианы частот переменных «степень ответственности» и «эмоциональность» для группы без травм — соответственно 2 и 3, а в группе с травмой заметно выше (5 и 5). Групповые различия в утверждениях статистически значимы (р < 0,05). У работников с реализованными рисками выше величины средних рангов по качественной выраженности ответственности и эмоциональности. Для социально-демографических показателей нет значимой разницы по группирующему признаку «травма» (р > 0,05). Получили значение хи-квадрата Пирсона 78,704 для пары «ответственность — травма» и 35,350 — для пары «эмоциональность — травма». Гамма — соответственно 0,514 и 0,359. Коэффициент Спирмена 0,344 — для ответственности и травмы, 0,242 — для эмоциональности и травмы. Значимость всех трех критериев <0,001.
Обсуждение. Исход рисков определяется индивидуальными, а не социально-демографическими характеристиками работников. На это указывают:
Риск растет при увеличении выраженности признаков эмоциональной неустойчивости и низкой ответственности. Связь «ответственности» и «травмы» по гамме сильнее, чем по Спирмену, следовательно, гамма лучше учитывает нелинейные монотонные тренды и показывает более существенную монотонную среднюю связь.
Заключение. Ответственность и эмоциональность — значимые детерминанты опасных инцидентов. Результаты исследования позволят развивать охрану труда, лучше подбирать персонал. В перспективе можно выстроить персонифицированную (адресную) работу с сотрудниками и в зависимости от их индивидуальных качеств прогнозировать реализацию опасных событий.
Introduction. The human factor is the cause of 70–80% of industrial accidents. This is the reason for scientific interest in this topic. Researchers are studying the issues of assessing occupational injury risks based on individual employee qualities. However, nonparametric methods are not used when analyzing the relationship between these qualities and hazardous incidents. At the same time, parametric statistical approaches for processing non-numeric information are unreasonable without first checking the distribution of variables for normality. The presented scientific work is intended to correct the situation. The aim is to identify and statistically substantiate the relationship between individual factors and realized production risks.
Materials and Methods. The authors observed the staff of Gazprom Transgaz Surgut LLC and created a questionnaire. They anonymously interviewed 569 workers and measured their level of responsibility (according to 34 statements) and emotionality (according to 26 statements). Eight variables were used in data processing: “injury”, “age”, “education”, “length of service in the company”, “total years of service”, “profession”, “responsibility”, and “emotionality”. The statements of 206 people (36.2%) with experience of injuries and occupational diseases and 363 (63.8%) without such experience were summarized. The correlation of independent variables and dependent variable (“injury”) was studied using the contingency tables. Estimates of the Pearson’s chi-square and the level of its statistical significance were supplemented by calculations of the intensity and direction of the relationship of variables (gamma coefficient).
Results. High internal consistency of the statements (Cronbach's alpha 0.923) and high content validity of the questionnaire have been proven. The significance (р < 0.001) for all variables allowed us to reject the null hypothesis about the subordination of the studied set of features to a normal distribution. Median frequencies of the “degree of responsibility” and “emotionality” variables for the group without injuries were 2 and 3, respectively, and noticeably higher in the group with injuries (5 and 5). The group differences in the statements were statistically significant (р < 0.05). Employees with realized risks had higher than average ranks in terms of qualitative severity of responsibility and emotionality. There was no significant difference in socio-demographic indicators for the grouping feature “injury” (р > 0.05). The Pearson’s chi-square value was 78.704 for the “responsibility — injury” pair and 35.350 for the “emotionality — injury” pair. Gamma was 0.514 and 0.359, respectively. Spearman's coefficient was 0.344 for responsibility and injury, 0.242 for emotionality and injury. The significance of all three criteria was <0.001.
Discussion. The outcome of risks was determined by individual rather than socio-demographic characteristics of the employees. This was indicated by:
The risk increased with increasing severity of signs of emotional instability and low responsibility. The relationship between “responsibility” and “injury” in gamma was stronger than in Spearman’s, therefore, gamma better accounted for nonlinear monotonic trends and showed a more significant monotonic average relationship.
Conclusion. Responsibility and emotionality are significant determinants of hazardous incidents. The research results will allow us to develop occupational safety and select staff more effectively. In the future, it is possible to build personalized (targeted) approaches to work with employees, and depending on their individual characteristics, predict the occurrence of hazardous events.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.